И гРуШкА

Вот встречаешь человека, и он дарит тебе место: дом, берег у озера, столик на двоих в непопулярном, но уютном кафе или туалетную комнату в популярном, но вовсе неуютном, один из залов одного из музеев, летнюю квартиру у моря, аудиторию в университете, тропу цвета охры в сосновом бору, станцию метро, купе поезда дальнего следования, некую старую выцветшую лавочку в неком старом московском дворе, на которой кто-то когда-то кому-то делал первый в своей жизни минет, городскую тихую улочку, да и весь город порой впридачу. Неосознанно дарит, спонтанно. Импровизированно. Порой получая точно такой же подарок взамен.

И вот, по-прошествии лет, снимаешь воспоминания о таких местах с верхних полок стеллажа своей памяти, с радостью и трепетом, как самую свою любимую книгу, когда ты еще не знаешь, что она самая любимая, когда перечитываешь только, предположим, во-второй раз, и накатывают запахи и звуки.

Я, по природе своего восприятия информации, законченный кинестетик-аудиал. Потому, идя каждое утро летом по Арбату в офис в 2002 году -всегда мысленно оказывалась в Сочи.  Шашлык на набережной, музыка, фланирующие пары.

Или отправляясь на поезде, скажем в Евпаторию или не очень-евпаторию, всегда испытываю легкое сексуальное возбуждение, когда в купе погашен свет и все мирно посапывают под мерный стук колес. И тогда все едут в Евпаторию, а я вроде, как и в Киев тоже.

Или когда я слышу «La Valse D'Amelie» (так, кажется, называется самый популярный саундтрек к французскому фильму «Амели» с Одри Тоту) я вхожу в какой-то нежный транс от воспоминаний той волшебной ночи в «хорошей квартире» на Садовой,10, в которой нам –трем осоловелым фигурантам, в час ночи, играла на фортепьяно милая девушка из обслуживающего персонала эту самую композицию. В квартире никого. Только два мальчика-официанта с вдохновленными лицами тихонечко мерцали в полумрачном углу металлическими пуговицами. А мы жалобно канючили: «Пожалуйста,ещё!» Официанты улыбались так, как мамы улыбаются, глядя на первые шаги своего ребенка. «Пожалуйста,еще!» и девушка продолжала играть.

Или когда слышу под утро работу уборочных машин-тут же всплывают те же Патриаршие. Лелик и Болик. Каменный парапет, «Арбатское» красное. Как замечательно было сидеть, тихонечко болтая ногами в темной воде, неспешно беседуя и хихикая, а потом оторопеть от вида трех крупных рыб-двух черных по бокам и белой по середине, которые вышли из мрака к нашим ногам, по-королевски важно, остановились, да и сгинули в глубине таинственной воды, оставив после себя невидимый шлейф мистического оцепенения.

Потом пешком до Новокузнецкой с гоготом, мимо «Тануки», ладони шорами и к стеклу, вглядываясь в  невольно косящихся из зазеркалья посетителей с набитыми ртами, дурея от четвертой бутылки, и уже шампанского, а также от внезапно накатившего блаженства бытия.

Не забыть бы только все это. Не потерять.

Поэтому просто хочется сказать, что я очень люблю свой город, сосновый бор, разные лавочки, дачу в Белоозерске, которая вовсе не моя и которую давным-давно продали, станцию метро «Волжская», которая хрен знает где и бордовая вся, как хрен знает что, а так же всех людей, которые мне все это, и многое другое, вовремя преподнесли.

Где теперь эти люди, Бог весть.

Расскажите о ваших любимых местах,кому не лень.

Среда пришла-неделя прошла.